Добавлено (19.11.2011, 20:06)
---------------------------------------------
Как и обещал. Новая глава. В частности, раскрывающая причину заварушки в предыдущей главе.

Приятного чтения. Не забываем комментировать.

Глава 17. Родители невесты.
Часть 1.

Винтовка ложиться на бетонный парапет здания. Чем хороша Америка – хоть танк покупай. Правда, не во всех штатах... Да и не важно. Но приобрести качественную, надежную и точную снайперскую винтовку, даже крупнокалиберную Баррет, труда добропорядочному американцу не составит. Но, сейчас стрелок не мог использовать легально приобретенный ствол. Ну, на черном рынке тоже выбор богатый, не хуже чем в оружейных магазинах... Вот именно с такой, со сбитыми серийными номерами, что бы нельзя было найти, с какого склада или части ее украли, если придется при отступлении кинуть оружие, сейчас и поджидал свою цель снайпер. Пастух (спасибо моей постоянной читательнице, просветила) сейчас выискивал свою жертву. Отставной морской пехотинец, на счету которого был не один десяток уничтоженных единиц личного состава противника, военный инструктор в лагере подготовки спецназа Гондора, католик, примерный семьянин, искренне любящий свою дочь, Конрад Райт.
- Ты мог запудрить ее прелестную головку, - сейчас проносилось у него в голове, - но меня не проведешь. Кортни говорит, что ты не такой, каким кажешься... О, да. Я знаю тебе цену.
Действительно, отец принцессы сильно недолюбливал, если не сказать, ненавидел, Дункана. Прекрасный актер, уже дважды неизвестным образом умудряющийся добиться ее расположения... Но Конрад терпел. Он терпел, когда они просто встречались. Когда этот невоспитанный индивидуум заходил за ней, когда он целовал его дочь... Но свадьба?!
- Нет, хватит! - твердо решил он, когда светящаяся от счастья Кортни сообщила ему и Роуз о сделанном ей предложении и, о ужас, своем согласии. – Пора прекращать этот спектакль!!!
Впрочем, морпех виду не подал. Не кинулся к дочери с разговорами «Как можно?!», «Он тебя недостоин!» и так далее, хотя и был с этим полностью согласен. Мужчина решил действовать другими средствами.
- Такие, как он, подчиняются грубой силе, - так он размышлял, готовясь к операции, - сами строят из себя «крутых», а только ткни иглой в мыльный пузырь бравады – и сдулся клиент, лопнул... – и сейчас пуля калибра двенадцать и семь должна была отправить парня на несколько дней в небытие, на кусочки разорвав ему голову. А последующий разговор, сразу же, в центре восстановления, довершить начатое. По крайней мере, так думал Конрад...
А вот в прицеле показалась и цель. С букетом роз в руке, он шел по улице. В прицел с пятнадцатикратным (насколько помню, такой есть, - прим автора) увеличением все было прекрасно видно. В том числе и глаза. Светящиеся безразличием к окружающим и некоторой ненавистью к миру... Но, проблема. Объект перемещался. И стрелять на такой дистанции, по движущейся цели, снайпер не рисковал. Рядом было довольно много прохожих, да и просто промахнуться он был не вправе. Один выстрел – один дохлый панк – вот был его девиз на сегодня.
Наконец-то, парень остановился. Прислонился к фонарному столбу, покачивая головой в такт музыке, льющейся из наушников. Букет завел за спину...
- Черт, - только Конрад собирался нажать на курок, как порывистый ветер внес коррективы. Пришлось перестраиваться под изменившиеся условия окружающей среды.
И только морпех готов был снова открыть огонь, как на сцене появился еще один персонаж – его дочь. Кортни как раз вышла из-за угла и, выцелив среди снующих по своим делам, важным и не очень, людей любимого, направилась к нему. Впрочем, Дункан тоже заметил девушку и, уже убрав наушники в карман куртки, направился к ней, так и не убирая руку из-за спины. Они встретились, сплелись в страстном поцелуе, от созерцания которого Конрад чуть было не нажал на курок, продолжив уже сорвавшуюся операцию. Но вовремя себя одернул – убивать это существо на глазах дочери мужчина не собирался. А тем временем принцесса, приятно удивленная, хоть подобные сюрпризы и вошли у панка в привычку, но каждый раз имели какую-нибудь изюминку, лицом зарылась в восхитительно пахнущие цветы под ухмылки прохожих и озарившую хмурое лицо парня улыбку.
Когда они, взявшись за руки, переходили улицу, в прицел винтовки ее отец увидел то, что заставило его принять решение о полном сворачивании операции. Глаза панка, сейчас смотрящие на принцессу, светились неподдельной любовью, нежностью и счастьем, которые было видно даже сквозь холодное стекло прицела.
- Все же ты действительно ее любишь... – пронеслось в голове растроганного вояки. – Но просто так я тебе свою девочку все равно не отдам! Так что готовься! – и тут он осекся. В последний миг, прежде чем исчезнуть из поля зрения, панк повернулся именно в его сторону, и, ухмыльнувшись и моргнув глазом, отсалютовал. Снайперу ли?!
- Да никаких «ли»! – тут же выдал мозг результат. - Он знал, что я тут. Он знал, что я готов разнести его голову на куски! И все равно пришел? Чертов безбашенный псих! А ты еще и храбрец! Молодец парень, ничего не скажешь, - такие мысли крутились в голове несколько обескураженного, но ухмыляющегося мужчины, когда он, уже упаковав оружие, добрался до своей машины.

Внедорожник, боже, как же их любят американцы (хотя, это, наверное, стереотип, - прим автора), подъехал к дому Райтов.
- Эй, - окликнул его сосед, когда морпех уже забирал из машины оружие, - как поохотился, Конрад?
- Да не очень, - изобразив расстроенное лицо, ответил вояка, - так ни кого и не подстрелил.
- Ну, ничего, в следующий раз попадется какой-нибудь волчара, - посочувствовал ему тоже заядлый охотник.
- Ты знаешь, - задумался над его словами морпех, - именно сегодня мне и попался матерый волк, настоящий хищник! Но я не стал стрелять, он был достоин того, что бы жить, – на этой ноте снайпер и зашел домой, оставив опершегося на газонокосилку соседа в легком недоумении.

- И что это был за волк? – уже поднимаясь к себе в кабинет, Конрад вздрогнул от неожиданно твердого, такого знакомого ему и не сулившего ничего хорошего, точь-в-точь, как у Кортни, голоса Роуз. – Уж не на букву ли «Д»? И не с зеленым ли ирокезом на голове?! – отпираться было бесполезно. Жена слышала разговор. Непонятный соседу, ей он рассказал практически обо всем, а оружейный чехол в руках мужа только укрепил ее беспокойство.
- Именно этот, и действительно оказался волком, - все же обернувшись и присев на деревянные ступени лестницы, ведущей наверх, ответил Конрад. Он до сих пор был потрясен парнем. Но и решимость испытать его никуда не пропала. О чем он и оповестил любимую жену.
- Он ужасен! – выслушав лишь вступление чуточку прозревшего мужчины, прервала его Роуз. – Он... – но тут ее взгляд натолкнулся на ухмыляющегося снайпера, смотревшего на нее с долей ностальгии.
- А я был другим в момент нашей первой встречи? – осведомился он тихим, несколько насмешливым, голосом.
- Ты – другое дело! – начала Роуз. – Ты был благородным, с прекрасной душой! И как сильно ты изменился за короткое время! А он...
- Благородным, с душой... – пронеслось в голове у Конрада. – А тогда ты по другому говорила... Неотесанный, неисправимый... - старые имена ласкали слух.
Она что-то еще говорила, сравнивая его и парня своей дочери...
- Вот и посмотришь на него, - прерывать жену сейчас было чревато, когда она так разошлась, но в окно он увидел возвращающуюся дочь, которая, прибывая в Вашингтон, все время оставалась у них.
- Мам. Пап. Я дома! – раздалось в прихожей. – Вы где? – найдя родителей, принцесса расцеловала обоих. Но тут заметила несколько необычную картину.
- Что у вас произошло? – испытывающий взгляд переходил от матери к отцу, потом на чехол винтовки у него в руках... Подозрительная картина, особенно если все трое сейчас были на лестнице, не находите?
- Все в порядке, - как можно убедительнее улыбнулась Роуз, спускаясь вниз. – А как твои дела?